— А почему администрация не вмешивалась?! — вот, у Такуто вопрос поумнее.
— Из-за того, что он был преподавателем! — мрачно признался Сакума. — Скорее всего, администрация нам и в этот раз не поможет… Взгляните, например, на Трин.
По щелчку пальцев командующего перед нами открылось окошко связи.
— Я ничего не видела и не слышала, — сказала оттуда богиня с каким-то подчеркнуто равнодушным выражением лица. Прежде, чем мы успели как-то откомментировать услышанное, она принялась хвататься руками за голову и, широко распахнув глаза, издавать короткие вскрики. Я почувствовал, как земля уходит у меня из под ног.
— Спасибо, Энея-сан, — поблагодарил я не давшую мне упасть горничную. Мне стало по-настоящему страшно. Что могло довести Трин до такого состояния?!
— Ну вы поняли, — спокойно сказал Сакума, будто паника невозмутимейшего создания в академии была в порядке вещей, — Да и почти вся администрация сейчас на большом саммите богов и демонов. А те, кто есть, не станут вмешиваться. Единственное исключение — профессор Штайн, он был студентом двадцать лет назад.
Тут снова раздались сирены тревоги. Из возникшего в голосфере окошка смотрела Мияби. Почему-то в зеленой каске:
— Цель прорвалась через шестую линию обороны!
— Цель приближается к седьмой линии защиты, Микарии Харуке! — тигрицу сменила Синклавия. Тоже в каске. Я возмущенно повернулся к Сакуме:
— Командующий, вы отправили моих людей на передовую?!
— Отставить, Гарем-2! Сейчас не до сентиментальных привязанностей! Смотрите внимательно! Сейчас вы увидите нашего врага — того, кто проповедует Писание!
В голосфере появилась картинка.
Микария Харука оказалась той самой девочкой, что я видел во время обзорной экскурсии поливающей цветы. И ее робот… или голем? Неважно, тоже был рядом с ней, увешанный еще большим количеством оружия, чем раньше. Пока враг приближался к воротам дворика, где находилась седьмая линия обороны, Микария успела разразиться пафосной речью. Полезного в этой речи было только два факта — что Микария Харука — лучшая ученица профессора Сагами, и что ее голема зовут Крайц Кройц Третий. И он тоже ее лучшее творение. Остальное я пропустил мимо ушей. В итоге для меня оказалось полнейшим сюрпризом, когда прямо посреди восхваления достоинств своего Кройца Микария приказала открыть огонь. А вед враг еще даже не показался в зоне видимости!
Голем, покорный воле создательницы, обрушил на проход, из которого ожидалось появление цели, целый шквал огня, свинца, шрапнели и лучей лазеров. Не знаю, не уверен, что даже отряд големов профессора Сагами перенес бы эту атаку. Практически половину двора застилало пламя.
А потом в огне обозначилась какая-то тень. Неспешно она обретала все более четкие контуры… И из беснующегося жара танцующей походкой вышло ЭТО.
— Мир и Любовь! — провозгласил накачанный мужик с нимбом и четырьмя небольшими крыльями на пояснице. А также обутый в тяжелые ботинки и более подошедший бы демонице латексный прикид — гибрид ковбойских чепов и велосипедок, гульфик на подтяжках и короткие рукава на плечах, белый воротничок со стилизованной стрелой купидона вместо галстука — и с накрашенными фиолетовой помадой губами! — Вот мой завет! Ах, какая милая леди! — и оно приняло позу культуриста, поигрывая пластами грудных мышц и позволив рассмотреть татуировку на бицепсе. Голову панды с крылышками и подписью "Love&Peace". Если бы не нимб и крылья, это был бы просто эталонный hard gay…Да уж. Жестче некуда. — До чего же прелестна! Я просто не могу сдерживаться!
Микария истошно завизжала своему голему:
— Стреляй! Мочи! Уничтожь это!!!
Кройц не заставил хозяйку повторять дважды, и обрушил на пришельца новый шквал огненной смерти.
— О! Да! хорошо! — Однако покрывшая качка призрачная мелкоячеистая сетка не дала даже малюсенькому ожогу появиться на его рельефных мышцах.
— Силовое поле?! — пораженно спросила пустоту Микурия, когда залп кончился.
— Ох, какой горячий прием, — произнес невредимый извращенец, когда дым рассеялся, — Я даже слегка кончил… — он двинулся вперед.
Лучшая ученица профессора Сагами в ужасе вскричала и бросилась на утек. Но споткнулась. Голем, не получив новых приказов, безучастно стоял на месте.
— Ах, как мило! — расхохотался крылатый, подхватывая упавшую девушку в свои объятия. Та пыталасаь вырваться, но тщетно. Окрашенные фиолетовым губы приблизились к ее лицу, — Да пребудет с тобой счастье…
К концу невероятно долгого поцелуя в засос девочка обмякла, и кажется, потеряла сознание. Когда ее выпустили из объятий, она мешком рухнула наземь и осталась лежать неподвижно. А крылатый подошел к ее голему:
— Ты тоже прекрасен…
Тут Крайц Кройц Третий впервые проявил самостоятельность. Он попытался убежать. Но было уже слишком поздно… Я отвернулся от экрана, но мерзкий чмокающий звук все равно лез мне в уши.
— Что… это? — кое-как выдавил из себя шокированный Такуто.
— Его зовут Хапсиэль… Ангел третьего уровня среднего класса, — невозмутимо ответил Сакума.
— Ангел?! — последнее время мы с Такуто очень слаженно говорим хором. Может, пением заняться? — Но это же напомаженный качок…
— Понимаю ваши чувства, но это правда. Он — настоящий ангел, а мир и любовь — его кредо. И он самый страшный и могущественный враг, для победы над которым мы должны рискнуть своими жизнями!
Я выпал из реальности. То есть, он что серьезно?! Это — ангел?! Ангел?!!! Такого не может быть, потому что не может быть никогда… Нет, это явно какая-то ошибка. С этой мыслью я обратил внимание на происходящее. Посмотрев на голосферу, я увидел как профессор Штайн, водрузив на голову какой-то непонятный красный обруч, превращается в здоровенного ликантропа и кидается на Хапсиэля. Но его когти не способны даже оцарапать ангела, а клыки — проткнуть его кожу. Хапсиеэль же в процессе укуса выглядел так, будто Штайн не кусает, а…
— Профессор, вы настоящий воин! — со слезами на глазах сказал командующий Сакума. Я молча отсалютовал изображению, потому что Хапсиэль таки не смог больше сдерживаться и облобызал превратившегося профессора, из-за чего тот утратил всякую дееспособность. Напоследок ангел послал воздушный поцелуй в нашем направлении. Судя по всему, передающая камера взорвалась, так как вместо изображения пошли сплошные помехи. Новая волна паники захлестнула штаб.
— Он пансексуал, — произнес Сакума, по прежнему сохраняя позу имени Гендо, — его влечет все, будь то мужчина, женщина, ребенок или старик…
Маг встал и положил руки нам на плечи:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
